Королевские тридцать девять 16 глава

Королевские тридцать девять 16 глава

Толстяком был Басси, наш повар. Я не могла оторвать от него глаз, механично подмечая распухшие бубоны[126]на шейке, в паху и под мышками, и черные пятна, похожие на синяки, усеивающие его большой вздувшийся животик.

– У вас на дому чума, – глухо прозвучал из‑под маски глас доктора. – Вытаскивайте сюда собственных мертвецов.

– Тут Королевские тридцать девять 16 глава нет никакой чумы. Ступайте прочь!

– У двоих ваших слуг обнаружены ее симптомы. Все белье и одежка должны быть сожжены, а дом – заколочен. Вас и всех других, кто живет тут, отвезут на Лазаретто, полуостров, где вы проведете 40 дней и 40 ночей. Если вы останетесь живые, вам будет допустимо возвратиться в Венецию.

– Вот Королевские тридцать девять 16 глава только ворачиваются очень немногие, – злорадно оскалился один из труповозов.

Я попробовала приостановить его, но доктор оттолкнул меня в сторону и вошел в дом. Санитары последовали за ним, срывая со стенок неоценимые гобелены и занавески, сваливая в общую кучу подушки и белье для постели и выбрасывая их на улицу. Я Королевские тридцать девять 16 глава рыдала, смотря на свои новые бархатные платьица и батистовые ночные сорочки, вылетавшие в окно. А позже доктор нашел Сибиллу, стонавшую и метавшуюся в жару в собственной постели. Резким криком он подозвал к для себя санитаров, и они снесли старуху вниз.

– Это не чума, – взмолилась я. – У нее рядовая Королевские тридцать девять 16 глава лихорадка. Завтра ей станет лучше.

Доктор не удостоил меня ответа. Лицо его под маской оставалось совсем хладнокровным, пока он смотрел, как санитары поджигают наше белье для постели и одежку. Задыхаясь, я забежала назад в дом и схватила сумочку Сибиллы, ее шаль и буханку хлеба из кухни. На большее у меня Королевские тридцать девять 16 глава уже не было времени – санитары вошли прямо за мной, готовясь увести меня силой. Сибиллу швырнули на груду трупов рядом с ее стонущим поваром Басси, а нашу входную дверь крест‑накрест заколотили досками. Я побрела, спотыкаясь и плача, прямо за телегой, которую труповозы тащили по узеньким улочкам и арочным Королевские тридцать девять 16 глава мостам в сторону лагуны. Все дома и гостиницы были заперты, витрины всех магазинов наглухо закрыты ставнями. На всех площадях дымили костры, и воздух стал оранжевым от дыма. Санитары то и дело звонили в колокольчик, крича:

– Corpi morti, corpi morti! [127]

Из каждой узенькой calle доносился один и тот же вопль, и Королевские тридцать девять 16 глава его подхватывал гул бессчетных колокольчиков.

На площади Сан‑Марко пылал большой костер. Посреди тканей и торговых продуктов я увидела тушки освежеванных кошек и собак, насаженных на палки. Всюду в небо вздымались клубы темного дыма, и в воздухе стоял тошнотворный запах подгоревшей плоти. Трупы лежали штабелями. Обитатели Королевские тридцать девять 16 глава, преклонив колена и заламывая руки, взывали к небесам. Священник в темной сутане неразборчиво бурчал молитву.

Часы на башне Torre dell'Orologio[128]начали отбивать время.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

5.

6.

Семь.

Восемь.

Девять.

10.

Одиннадцать.

Двенадцать.

Каждый удар приближал очередной миг моей жизни, и с каждым же ударом он навечно уходил в прошедшее. Мне Королевские тридцать девять 16 глава казалось, что я падаю в черную бездонную пропасть безумия и отчаяния. Дым душил меня. Мне нечем было дышать. В ушах шумела кровь.

Из оранжевой пелены неуверенной походкой вывалился какой‑то юноша. Его обеспеченный бархатный камзол был местами порван и пребывал в кавардаке, на симпатичном лице слезы прочертили Королевские тридцать девять 16 глава грязные дорожки. Он увидел меня, и глаза его расширились в узнавании.

– Ты! Это ты во всем повинна! Ты прокляла меня. Колдунья! Шлюха!

Юноша накинулся на меня и сбил с ног, а позже стукнул в лицо с таковой силой, что из носа у меня брызнула кровь. Я ощутила на языке ее странноватый железный Королевские тридцать девять 16 глава привкус. Он стукнул меня опять и вышиб мне зуб.

Никто не торопился придти мне на помощь. Он мог сесть на меня верхом и перевоплотить мое лицо в кровавую аморфную кашу, если б Сибилла каким‑то чудом не отыскала внутри себя сил соскользнуть с телеги, упав на колени Королевские тридцать девять 16 глава рядом с нею. С трудом выпрямившись, она, спотыкаясь, заковыляла ко мне на полусогнутых ногах, выставив руки впереди себя. С развевающимися седоватыми космами, искаженным от боли лицом и расширенными от лихорадки зрачками она смотрелась в точности как злая ведьма из сказки.

Юный боярин застонал от кошмара и отшатнулся от меня. Сибилла растянула Королевские тридцать девять 16 глава к нему руку, сложив пальцы в знаке дьявольских рожек, и нараспев произнесла несколько слов на незнакомом языке. Юноша в страхе ринулся бежать через площадь, налетел на кучу трупов, спотыкнулся и чуть не свалился. Я с трудом встала на ноги и подбежала к Сибилле, чуть успев схватить ее на Королевские тридцать девять 16 глава руки. Вокруг собирались люди и тыкали в нас пальцами.

– Это Древняя Сибилла, – выкрикнул кто‑то. – И ее ученица с нею.

– Он произнес, что она прокляла нас.

– Разносчица чумы!

– Дьяволица!

Я обняла старуху за талию, поддерживая ее и, следуя повелительному жесту доктора, потащила ее в сторону доков. Когда Королевские тридцать девять 16 глава мы, пошатываясь, проходили мимо, он отпрянул и перекрестился. Ноги отрешались держать Сибиллу, и только моя рука не давала ей свалиться. В массе раздался яростный ропот.

Нас посадили в небольшую лодку, привязанную длинноватым тросом к очередной, чуток побольше, в какой ждал мужик в накидке с капюшоном. Чумной доктор наклонился и Королевские тридцать девять 16 глава что‑то шепнул ему на ухо, и тот повернул в нашу сторону стршную маску с белоснежным клювом, на которой слепо блеснули стекла для глаз. Я увидела, как рука его крепче стиснула длинноватое весло. Его ногти были темными, запятанными и потрескавшимися. Он стремительно перекрестился и плюнул на нас.

Басси и Королевские тридцать девять 16 глава другие трупы с телеги свалили на баржу. Я с содроганием смотрела, как санитары забрасывают на груду тел последних злосчастных. Скоро тело Басси было стопроцентно погребено под ними. В нашу лодку сели еще несколько человек – заплаканная дама с хнычущим ребенком, изможденный юноша и старик в ночном халатике и босиком. Они очевидно лицезрели, как Королевские тридцать девять 16 глава Сибилла прокляла юного вельможу, так как испуганно сгрудились на другом конце лодки, избегая даже глядеть на нас.

А позже гребец в накидке с капюшоном налег на весла и повез нас через лагуну, таща на буксире еще одну, совершенно небольшую лодочку, прямо за нашей. Сибилла осипло закашлялась. Я Королевские тридцать девять 16 глава набросила шаль ей на плечи и пожалела о том, что не захватила чего‑нибудь попить. От висячего в воздухе дыма щипало глаза. Вода не сверкала и не искрилась, как обычно, а тяжело вздымалась ввысь и вниз, мерклая и мертвенная, как чешуя снулой рыбы, и только время от времени в ней Королевские тридцать девять 16 глава вспыхивали наизловещие багряные блики. Я стала глядеть вперед.

Мы прошли мимо низкого острова с болотистыми берегами. У причала стояли на мертвом якоре древние темные галеоны, и их мачты жалобно скрепели на приливной волне. На палубах толпились люди, с мольбой протягивая к нам руки и взывая надтреснутыми голосами. На сухих пятачках Королевские тридцать девять 16 глава среди болот громоздились штабеля трупов; одни были оголенными, другие – закручеными в лохмотья. Недалеко мужчины рыли могилы.

Наша лодка протащилась мимо, направляясь к еще одному болотистому острову, Isola del Lazzaretto Nuovo. Расположенный в самом устье лагуны, он был местом, где причаливали корабли и выгружали специи и шелка Королевские тридцать девять 16 глава, чтоб их обработали курящимися травками перед тем, как открыть им доступ в Венецию. Я уже слышала о нем ранее. Разумеется, сейчас его превратили в карантин для тех, у кого подозревали чуму.

Нас высадили на берегу. Сибилла тяжело опиралась на мою руку. Навстречу нам вышел мужик в кожаном халатике и кожаных Королевские тридцать девять 16 глава же брюках, с платком, который закрывал нижнюю часть его лица. Мы стали пробираться меж открытых могил, в каких сотками лежали трупы. Я увидела, как в глазнице 1-го из их копошатся личинки, а другой посиживал прямо, раскинув в стороны окоченевшие руки, и со злостной улыбкой смотрел на меня. От стршной Королевские тридцать девять 16 глава вони меня чуть не стошнило. Я вздохнула с облегчением, когда мы в конце концов подошли к длинноватому зданию в центре острова. Роскошные арочные просветы, протянувшиеся повдоль одной стороны, вели в пространное и холодное место снутри.

Вобщем, там оказалось ужаснее, чем снаружи. На полу валялись соломенные тюфяки, на которых Королевские тридцать девять 16 глава размещались время от времени по четыре человека кряду. Другие лежали прямо на нагом каменном полу либо посиживали, привалившись к стенке и уронив голову на грудь. В воздухе висели звуки рвоты, кашля и стонов. Запах же оказался нестерпимым.

Мужчины в масках чумных медиков расхаживали меж рядами с кадилами в руках, курившимися целебными травками Королевские тридцать девять 16 глава. Они изредка прикасались к нездоровым, предпочитая тыкать и крутить их своими длинноватыми палками. Один из докторов недалеко от меня проткнул острием несколько волдырей, которые усеивали тело юный дамы. Оттуда потекла зловонная темная жидкость.

– Ей самое место на Древнем Лазаретто, – произнес он, обращаясь к сотруднике. – Те, кто попадает сюда без Королевские тридцать девять 16 глава чумы, скоро заразятся ею тут.

– На Древнем Лазаретто не осталось свободных мест. Люди не успевают дохнуть, как им на замену прибывают новые нездоровые, – отозвался тот. – Такими темпами скоро вымрет не меньше половины Венеции.

Я вспомнила душную и запятнанную комнатку, в какой погибла моя мама, и то, как Королевские тридцать девять 16 глава я востребовала воду для мытья, и как давила тараканов и клопов оборотной стороной половой щетки. А тут не было ни жаркой воды, ни половой щетки. Тогда я поклялась, что больше никогда не буду так жить, но Лазаретто оказался намного ужаснее.

– Это сущий ад, – шепнула я.

– Это не ад Королевские тридцать девять 16 глава, – сухо поправил меня доктор, – а чистилище.

– Неуж-то тут нет свободной кровати, чтоб я могла уложить ее? И фармацевтических средств, и пищи? – Умоляющим жестом я протянула к нему руки.

– У вас есть средства?

– Незначительно.

– Найдите еврея. Он продаст вам тюфяк и что‑нибудь поесть.

И я стала высматривать ярко‑желтоватый Королевские тридцать девять 16 глава шарф, который полагалось носить всем евреям, после этого заплатила вопиющую сумму за зловонный, кишащий клопами тюфяк и чашечку водянистого супа.

Сибилла промучилась всю ночь. Она кашляла так, что я страшилась, что она выкашляет все внутренности. Когда небо начало светлеть, изо рта у нее хлынула темная кровь. Я заметалась, ища Королевские тридцать девять 16 глава помощи. Но всем вокруг было так же плохо. В конце концов мне удалось разыскать древесную хижину, из импровизированной трубы которой валил дым. Перед хижиной стоял какой‑то мужик, делая упор на лопату. Стоило ему увидеть, что я бегу к нему, как он поднес ладонь к лицу, закрывая нос и рот.

– Помогите Королевские тридцать девять 16 глава мне, пожалуйста… Она погибает.

– А ведь я тебя знаю. Ты – колдунья. Грязные колдуньи и зловонные евреи, это вы навлекли на нас гнев Господень.

Он перекрестился, и я увидела, что ногти и у него гнилостные и темные. Мужик вошел в хижину и захлопнул дверь перед самым моим носом Королевские тридцать девять 16 глава.

Я возвратилась назад к Сибилле и села рядом, положив ее голову для себя на колени, гладя ее по седоватый голове, пока она не закончила хрипеть и кашлять. Скоро пришли санитары, выкрикивая через свои маски в форме клюва:

– Corpi morti! Corpi morti!

Одним из их оказался и человек, который плюнул мне Королевские тридцать девять 16 глава под ноги. Я выяснила его по почерневшим ногтям. Он со своим напарником взяли Сибиллу за руки и за ноги и забросили на телегу. А позже мужик достал из телеги половинку кирпича, раздвинул Сибилле челюсти и с силой засунул его ей в рот. Я звучно запротестовала.

– Она – колдунья Королевские тридцать девять 16 глава, – произнес он. – Она прогрызет путь наверх из‑под савана, если мы не заклиним ей челюсти.

– Она погибла, – всхлипнула я.

– Пожиратели саванов питаются плотью мертвых, а позже подымаются из‑под земли, чтоб заразить всех нас. Если мы не зажмем ей челюсти на данный момент, нам придется выкапывать ее позднее и спаливать сердечко и Королевские тридцать девять 16 глава печень. А у нас и так хватает тут работы с копанием могил, чтоб еще возиться с их раскапыванием позже.

Его напарник так близко наклонился ко мне, что гнилый запах у него изо рта принудил меня отпрянуть.

– Даже отсюда слышно, как пожиратели саванов прогрызают для себя путь наверх. Поначалу Королевские тридцать девять 16 глава они выбираются из‑под савана, позже отгрызают для себя пальцы, а далее принимаются за тела других погибших. Слышишь, как они урчат и чавкают прямо у нас под ногами?

– В конце концов они пробьются наружу, а позже начнут находить живую плоть, – добавил мужик с темными ногтями.

Его напарник склонился еще ниже Королевские тридцать девять 16 глава и погладил меня по талии.

– Не беспокойся, bella. Если для тебя жутко, можешь привалиться мне под бочок. Со мной ты будешь в безопасности.

– Не прикасайся ко мне, – я оттолкнула его.

Он захохотал, и они вдвоем потащили телегу прочь, к пакгаузу, то и дело останавливаясь, чтоб подобрать других мертвецов, а Королевские тридцать девять 16 глава я стояла и смотрела им вослед, сжав кулаки. Мне хотелось вопить и орать от ярости. Будь у меня в руке клинок, я бы обязательно зарубила обоих, испытав неземное наслаждение при виде их красной крови. И только тогда я сообразила, что полюбила Сибиллу. Она и впрямь стала для меня Королевские тридцать девять 16 глава 2-ой мамой.

Я спустилась на сберегал и зашла в воду, а позже принялась смывать с себя чувство этого вонючего места, до крови растирая кожу песком. Я терла, терла, терла себя и рыдала, и, плача, задумывалась о том, что сделаю с этим человеком с гнилостными ногтями. Я прокляну его так, что Королевские тридцать девять 16 глава у него отвалятся вообщем все пальцы на руках и ногах. Я наполню его сны ужасами. Я подниму Сибиллу из ямы с трупами погибших от чумы и отправлю за ним, пока он не выжмет для себя глаза и не оторвет собственные уши.

А позже я сяду за книжки ведьмы Королевские тридцать девять 16 глава и прочту их все, до последнего слова, но непременно найду заклинание, которое не даст мне состариться и умереть.

Не прикасайся ко мне

Венеция, Италия – март 1512 года

Я уже в достаточной мере завладела чародейством и колдовством, искусна привораживать и отворачивать, знала, как обвораживать и лишать сил.

Но скукотища оставалась единственным, с Королевские тридцать девять 16 глава чем я не могла совладать. Ни один из числа тех парней, что вечерами увивались вокруг моего бархатного шезлонга, не пробуждал во мне ни мельчайшего энтузиазма.

Так длилось до того времени, пока я вновь не встретила того юного художника, который давным‑издавна поцеловал меня на карнавале. В один прекрасный Королевские тридцать девять 16 глава момент вешним вечерком он появился в борделе, спустя практически два года после погибели Сибиллы. Он перескочил порог, затрепанный более обычного, с перепачканными краской руками и растрепанной кучерявой прической.

– Смотрите, это Тициан Вечеллио, – назначил какой‑то толстый негоциант. – Должно быть, он возвратился из Падуи.

– Он, наверняка, отыскивает новейшую натурщицу, – схватил Королевские тридцать девять 16 глава другой мужик. – Ни одна приличная дама не позволит ему нарисовать себя.

Я встала и, улыбаясь, пошла к нему навстречу. Он увидел меня в массе и поспешно двинулся в мою сторону.

– Это вы, моя рыжеволосая красотка с карнавала. – Но здесь по лицу его мелькнула тень. – А я и не знал, что вы Королевские тридцать девять 16 глава…

– Я еще не была ею, когда в первый раз встретила вас. – По какой‑то причине мне показалось принципиальным, чтоб он знал об этом.

– Да уж, тогда вы находились под надежной охраной, – отозвался он с летящей кривой ухмылкой. – Что все-таки случилось?

– Чума.

Он поглядел мне в глаза Королевские тридцать девять 16 глава.

– Мне очень жалко. Я тоже растерял друзей во время чумы.

– В Венеции незначительно найдется людей, которые избежали этой участи. – Я жестом показала слуге принести еще вина, после этого отсалютовала собеседнику кубком. – За жизнь.

– И за красоту.

Лицо его было суровым. Я пресытилась комплиментами, но его слова доставили мне наслаждение, и Королевские тридцать девять 16 глава я улыбнулась. Он взял прядь моих волос и принялся накручивать ее на палец.

– Это – цвет огня, страсти, самой жизни. Это – цвет, который греет душу.

Сердечко мое забилось резвее, к щекам прилила кровь, а понизу животика разлилось приятное тепло. Я желала, чтоб он поцеловал меня – я, Селена Леонелли, которая терпеть не может Королевские тридцать девять 16 глава, когда ее целуют. Я позволяла клиентам целовать мое тело, но никогда, никогда не разрешала им коснуться моих губ. Собственные желания ошеломили меня.

– Вы сможете постоять совсем бездвижно? – вдруг спросил он.

И вновь его слова поразили меня. Я вспомнила, как нередко мне приходилось застывать, подобно статуе, пока меня осматривали Королевские тридцать девять 16 глава будущие клиенты. Другие девицы флиртовали, хихикали и крутили бедрами. Но всегда и постоянно находился кто‑или, кто желал меня.

Я кивнула.

– Вы позволите мне нарисовать вас? Но я не смогу заплатить вам много.

Я поразмыслила о тех величавых картинах, которые лицезрела в церквях и салонах Венеции. Дамы, изображенные Королевские тридцать девять 16 глава на их, вошли в бессмертие, и их краса оказалась неподвластна червякам и личинкам.

– Да, – ответила я. – Когда?

* * *

– Мне необходимо, чтоб вы встали на колени вот тут, – произнес Тициан, подталкивая меня к подушке на полу. Прикосновение его ладошки обожгло меня через узкую ткань сорочки. – Сейчас наклонитесь вперед, вот так.

Я повиновалась, опершись Королевские тридцать девять 16 глава одной рукою об пол и смотря на него.

– Обопритесь одной рукою вот об этот горшок.

Он передал мне маленькой круглый кувшинчик с крышкой. Когда я перенесла на него вес собственного тела, край его больно впился мне в ладонь.

– Я отрисовывал дочь собственного соседа, но она не могла длительно Королевские тридцать девять 16 глава позировать мне в одном положении и начинала рыдать, – сказал он. – А мне только того и было необходимо. Моя Мария как раз и должна была рыдать и пребывать в отчаянии, но позже преображалась, став свидетельницей воскрешения мужчины, которого обожала. Так что ее слезы пришлись мне как раз кстати. Я Королевские тридцать девять 16 глава уже практически лицезрел, какой должна быть картина. Но позже, когда я позволил ей уйти домой, ее мама произнесла, что она более не может приходить ко мне, и что я безжалостно обращался с нею. Безжалостно! Неуж-то она не соображает, что я пробовал сделать шедевр?

– Так вы желаете, чтоб я зарыдала?

Идея Королевские тридцать девять 16 глава об этом не внушала мне особенного интереса. Я не рыдала с тех пор, как погибла Сибилла, и твердо решила, что больше никогда не стану этого делать. Слезы подрывают духовные и физические силы точно так же, как море разрушает замок из песка.

– Я желаю, чтоб вы поглядели на меня Королевские тридцать девять 16 глава и сообразили, что ваш любимый, оказывается, совсем не погиб, а по‑прежнему живой, – произнес он.

Я вспомнила, как смотрелась мама, когда к нам в палаццо пришел отец, как она с босыми ногами побежала по коридору и ринулась ему в объятия. Я простерла одну руку к Тициану.

– Да, – воскликнул Тициан Королевские тридцать девять 16 глава и склонился нужно мной, схватив меня за руку. – Конкретно так! Не шевелитесь.

Он поторопился к мольберту и окунул кисть в краску. Он бросил взор на холст, потом поглядел на меня и вновь перенес все внимание на холст. Очень скоро у меня заныла спина, колени заломило от боли, но я не Королевские тридцать девять 16 глава шевелилась. Устремив взор в потолок, я старалась как можно поточнее передать выражение лица мамы, озаренное радостью. Кошмар следующих событий принудил меня запамятовать, какой она смотрелась и тогда как очень обожала моего отца.

– Когда пришла чума, я много задумывался о погибели, – вдруг негромко заговорил Тициан, касаясь холста кистью, испачканной красноватой Королевские тридцать девять 16 глава краской. – Погиб мой друг Зорзи. По сути, его звали Джорджоне Барбарелли. Он был величавым художником. Практически таким же величавым, как я. – Он одарил меня озорной ухмылкой. – Я решил нарисовать сцену, которая произошла перед самым Вознесением, тот момент, когда Мария Магдалина лицезреет, как Спасатель восстает с креста, и понимает дар Королевские тридцать девять 16 глава его самопожертвования, понимая, что непременно наступит таковой денек, когда и мы последуем за ним и испытаем собственное воскресение.

Плечи у меня поникли. Я‑то задумывалась, что ощутила в нем необузданность и порывистость, рвение к свободе, не уступавшее моему собственному. А он, стоя передо мной, говорил невеселые банальности, которые я Королевские тридцать девять 16 глава так нередко слышала с церковного амвона. Но здесь Тициан опять изумил меня.

– Я желаю показать, что Мария любит Иисуса, как дама может обожать мужчину, со всей силой ее страстной натуры, и как он тянется и стремится к ней. Он желает дотронуться до нее, желает почувствовать прикосновение Королевские тридцать девять 16 глава ее плоти к собственной, но не может позволить для себя этого. Для него пришло время отрешиться от всех этих страстей и желаний. Но она так красива, и так очень любит его, что идея о том, чтоб причинить ей боль, для него нестерпима. И потому он гласит ей: «Не прикасайся Королевские тридцать девять 16 глава ко мне», – но это в равной мере и мольба, и приказание.

Он произнес эти слова практически шепотом, так что я чуть расслышала его. Я механично оборотилась к нему, чтоб лучше созидать его лицо. Он ощутил мой взор и поднял на меня глаза.

– Не шевелитесь.

Я улыбнулась ему.

Он невольно улыбнулся в Королевские тридцать девять 16 глава ответ.

– Чему вы улыбаетесь?

– Не знаю. Простите меня. Мне ведь полагается рыдать, не так ли?

– Ваша ухмылка нравится мне больше слез.

– Я могу встать? Я не привыкла столько времени проводить на коленях. – В моих словах прозвучал очевидный намек, но Тициан только вздохнул и с тоской поглядел на холст.

Но Королевские тридцать девять 16 глава ответ его прозвучал довольно обходительно.

– Естественно. Встаньте, походите малость. Похоже, я смог передать самое главное.

Я со стоном выпрямила затекшую спину, а позже попробовала выпрямиться, но колени отозвались таковой болью, что я покачнулась и чуть не свалилась. Тициан ринулся ко мне и предложил свою руку. Она оказалась Королевские тридцать девять 16 глава таковой большой и широкой, что моя собственная ладонь утонула в ней. Он без труда схватил меня и поддерживал до того времени, пока я не ощутила, что могу стоять без помощи других. Тогда он вновь возвратился к картине и стал рассматривать ее, недовольно хмурясь. Я прошлась по комнате, разглядывая стоявшие повдоль стенок Королевские тридцать девять 16 глава полотна, испытывая некую растерянность и неудобство. Хоть какой мужик на его месте попробовал бы поцеловать меня либо отпустил бы непонятный комплимент насчет того, что еще могла я бы сделать, стоя на коленях, но Тициан, похоже, был озабочен только своим творчеством.

– А можно и мне посмотреть? – попросила я.

– Наверняка, да Королевские тридцать девять 16 глава. Но набросок еще сырой. Фигура Марии вышла довольно отлично и, полагаю, мне удалось передать некие ваши чувства, а вот все другое безвыходно.

Я встала рядом с ним и поглядела на холст.

– Мне нравится пейзаж.

– Я попробовал изобразить округи моей родной деревни, Пиеве ди Кадоре. Это недалеко от Беллуно. Местность там Королевские тридцать девять 16 глава равномерно снижается, теряясь в голубой дымке вдалеке, и кажется, что можно заглянуть за край земли.

– Вы выросли в деревне? А сад у вас был?

– Нашим садом была вся равнина. Таких цветов вы больше не отыщите нигде. Когда мне исполнилось 10, я нарисовал на стенках виллы Каза Сампиери Мадонну Королевские тридцать девять 16 глава с малышом и небольшим ангелочком, используя заместо красок сок, который выдавливал из полевых цветов и ягод. Моя семья была так поражена этим, что выслала меня сюда, в Венецию, где я стал учеником Зуккато, который создавал мозаики. Но прошло совершенно малость времени, и я сообразил, что желаю отрисовывать красками, а Королевские тридцать девять 16 глава позже мне удалось уговорить братьев Беллини взять меня к для себя и научить этому искусству.

Он нахмурился, смотря на картину.

– Но мне охото затмить их и стать величайшим художником современности. Но почему‑то на холсте у меня пока не выходит то, что я вижу в голове. Что‑то не так Королевские тридцать девять 16 глава. Равновесие. Баланс. Либо форма.

– А почему Иисус в шапке? – поинтересовалась я.

Тициан с удивлением поглядел на меня.

– Но это шапка садовника. Когда Мария в первый раз увидела его в Гефсиманском саду, то приняла его за садовника. Видите, у него к тому же мотыга имеется.

– Я вижу только, что он Королевские тридцать девять 16 глава мог взять мотыгу, чтоб опереться на нее, если у него заныла спина, а все тело затекло так, как у меня, когда я попробовала выпрямиться впервой. Но все таки, почему конкретно шапка?

– Вправду, почему? – пробормотал он для себя под нос и приложил палец к голове Иисуса, убирая шапку, а позже Королевские тридцать девять 16 глава отнял его.

Я же рассматривала собственное изображение. Мое присутствие на картине было практически неприметным, а фигуру мою скрывали развевающиеся белоснежные рукава. На мой взор, одинокое дерево, торчавшее в высшей части рисунка, приковывало к для себя намного больше внимания, чем моя фигура, скорчившаяся под ним. Не считая того Королевские тридцать девять 16 глава, Иисус, заместо того чтоб быть вкусившим вкус красотой, казалось, стремится бежать от нее. Недолго думая, я выразила свои сомнения вслух, стараясь скрыть досаду под маской дружественного подшучивания.

Тициан же по‑прежнему не сводил глаз с картины.

– Не могли бы вы снова встать на колени, как до этого?

Я выполнила Королевские тридцать девять 16 глава его просьбу, расправив вокруг себя складки собственной красноватой юбки. Откинув вспять голову и опершись рукою на кувшин, острый край которого сразу врезался мне в ладонь, я вновь устремила взор в потолок. Тициан позвал 1-го из собственных учеников, занимавшегося смешиванием красок в далеком конце студии, и отдал приказ ему подойти и встать Королевские тридцать девять 16 глава рядом со мной, оставив на для себя из одежки только клочок простыни, повязанный вокруг чресел. Ученик был очень молод, старше меня всего на год либо около того. Он побагровел, завидев меня стоящей на коленях у его ног, и, непременно, попробовал заглянуть мне в вырез платьица.

– Да, – шепнул Тициан Королевские тридцать девять 16 глава и гневно заработал кистью. Время от времени он отбрасывал ее в сторону и наносил краску пальцами.

Его ученик застыл на месте, держа руку впереди себя, как будто пытаясь прикрыть эрекцию.

Очень скоро мои колени запротестовали вновь. Боль от поясницы медлительно ползла ввысь, к неудобно развернутым плечам, но я не Королевские тридцать девять 16 глава шевелилась и не сетовала. Я будто бы вступила в неразговорчивый поединок с Тицианом. «Обрати на меня внимание. Направь внимание, что мне больно. Взгляни, снаружи уже стемнело, а я провела тут уже много часов, а ты даже не предложил мне испить », – повторяла я на уровне мыслей.

В конце концов его Королевские тридцать девять 16 глава ученик не выдержал и издал сдавленный стон.

– Я… Мне необходимо… – пробормотал он и ринулся к двери.

– Бедный мальчишка. Вам тоже показалось, что ему необходимо оправиться? Должно быть, он вытерпел, сколько мог.

Тициан поднял голову и поглядел на меня, как будто удивляясь тому, что я все еще тут.

– Неуж-то прошло Королевские тридцать девять 16 глава столько времени?

– Сильно много, – убедила я его. – Будет ли мне позволено разогнуть спину? Хотя я совершенно не уверена, что у меня это получится.

Он поднял меня на ноги.

– Прошу прощения. Смотрите, уже стемнело. А я и понятия не имел, что уже так поздно. Что ж вы меня не предупредили?

– И Королевские тридцать девять 16 глава оборвать гения за работой? Я не посмела.

– Вам следовало сказать мне об этом ранее и напомнить, который час.

– Мне показалось, что вы с головой ушли в работу. И я не желала повредить вашу сосредоточенность.

Кроме воли глас мой осязаемо смягчился. От прикосновения его широких ладоней по жилам у меня Королевские тридцать девять 16 глава пробежала легкая дрожь возбуждения, что в купе с исходившим от него запахом земли и уличной свежести погасило охватившее меня раздражение.

– Благодарю вас, – церемонно произнес он. – И не только лишь за то, что вы показали такое долготерпение. Пойдемте взглянем на картину.

На этот раз я стояла и смотрела Королевские тридцать девять 16 глава на нее в немом изумлении. Конфигурации были малозначительными, но каким‑то образом чувство от увиденного стало совсем другим. Красная россыпь моих юбок свидетельствовала о том, что я ринулась на колени, обуреваемая сильными эмоциями. Ослепительный взрыв цвета неодолимо притягивал взгляд ко мне. Волосы мои пребывали в кавардаке, как будто Королевские тридцать девять 16 глава я только-только встала с постели после бессонной и неспокойной ночи. И сейчас Иисус склонился нужно мной, как будто сгорая от желания коснуться меня, схватить за руку и придавить к собственной оголенной груди. Но заместо этого он только плотнее запахнул полы собственной накидки, опасаясь, что легчайшее прикосновение моих пальцев лишит Королевские тридцать девять 16 глава его мужества. Шапка пропала, а лицо, с нежностью смотревшее на меня, принадлежало Тициану.

Земная любовь

Венеция, Италия – 1512–1516 годы

Тициан даже не пробовал совратить меня, невзирая на то, что близилась осень и он нарисовал меня уже во 2-ой раз. А я не могла осознать, в чем дело, хотя невооруженным глазом было видно, что он Королевские тридцать девять 16 глава вожделеет меня. Время от времени он смотрел на меня настолько пылко и чувственно, что я чувствовала жар понизу животика. Но вроде бы я ни искушала его – задевала бедром, наклонялась вперед так, что грудь чуть не вываливалась из корсета, – он только хмурился и отводил взгляд. Он желал меня Королевские тридцать девять 16 глава, но не прикасался ко мне.

Заместо этого он только разминал пальцами краски на собственной гамме, а позже голубил ими мой нарисованный образ на холсте. Он желал передать, как я собираю и подвязываю распущенные волосы, как будто только-только встала из постели собственного возлюбленного. Я целыми деньками позировала ему со Королевские тридцать девять 16 глава сползшей с плеча бретелькой сорочки, делая вид, как будто упрямо не замечаю пылающего взора, каким он пожирал мои оголенные руки и шейку. Он не позволял мне узреть картину прямо до самого последнего денька, когда наносил последние мазки кистью, узкой, как кончики моих локонов. Я востребовала, чтоб он показал мне, что Королевские тридцать девять 16 глава у него вышло. Он отказался. Я пригрозила, что никогда более не стану позировать ему. С большой неохотой он отступил в сторону, давая мне посмотреть на полотно.

Я смотрелась мечтательно‑пресыщенной и довольной. Кожа моя светилась в теплом пламени свеч, а грива распущенных волнистых волос сверкала и переливалась Королевские тридцать девять 16 глава искорками, как что начищенная бронза. Ярко‑голубая накидка, небережно брошенная на пол в нижнем углу портрета, только отчетливее оттеняла мою фигуру. Мне пригодилось несколько секунд, чтоб осознать: на портрете я не одна. В тени сзади меня, практически невидимый, стоял мужик. Это был сам Тициан. Он с вожделением смотрел на меня, как будто Королевские тридцать девять 16 глава жалея о том, что не может склониться и запечатлеть поцелуй на моем оголенном плече. В зеркале за моей спиной показывалось мое нечеткое отражение, и луч света изгибался над моей головой, как будто ореол святой.


korotkovskaya-srednyaya-obsheobrazovatelnaya-shkola-korochanskogo-rajona-belgorodskoj-oblasti-stranica-13.html
koroveva-tam-ne-nashli-i-nikakogo-koroveva-nikto-v-dome-ne-znal-i-ne.html
korporacii-kak-subekti-k-h-prestuplenij.html